— Ты меня, как собаку зовешь. — обиженно сказала Людмилка за его спиной. — Я уже давно здесь.

— Садись в машину. Водить умеешь? Отъезжай вон туда и жди. Если я не выйду через десять минут, возвращайся на ППН, вызывай по рации базу и докладывай: Волан захвачен неизвестными. Двое мужчин и женщина. Уровень опасности — «три-три-три». Справиться своими силами не можем... Дальше — по инструкциям базы, но учти, что они знают машину Волана. Что стоишь? Выполняй быстро! Это уже не игрушки! И не вздумай за мной лезть — выгоню из службы к чертовой матери

Он проворно открыл крышку бака, вытащил сеточку и, опустив конец шланга в горловину, на дно, зажмурившись, с силой потянул ртом воздух из шланга. Легкие у Морзика были мощные, бензин, попав в рот, струей потек в подставленную баночку.

Морзик отплевывался, Пушок глазела на него испуганно и восторженно.

— Что ты будешь делать?

— Дверь подожгу! Не в звонок же мне звонить...

Он уже побежал было в подъезд, но тут же вернулся.

— Спички дай! Мои в бушлате остались.

Схватив зажигалку стажера, оперативник крутанул большим пальцем колесико, выбил синий огонек и улыбнулся. Помахал Людмилке рукой, опустил на простодушную физиономию шапочку-маску, обретая вид неумолимый и грозный, и скрылся в подъезде.

Старая обшарпанная дверь занялась легко.

Совершивший акт мелкого хулиганства Морзик спрятался под лестницей у входа и приготовился.

Его расчет оправдался.

Едва только потянуло дымом, как за дверью послышались встревоженные грубые голоса. Дверь приоткрылась сначала чуть-чуть, потом распахнулась. Выскочили крепыш и плотная, ярко накрашенная женщина, принялись сбивать пламя мокрыми полотенцами.

— Я этим уродам кишки на перила намотаю! — зарычал крепыш, имею в виду дворовую шпану, одинаковую что в Гатчине, что в Питере, что во Владивостоке.

Поджоги чужих дверей и пластмассовых кнопок в лифтах всегда были любимым развлечением мутноглазых, надышавшихся клея «Момент» недоносков...